Я тут в Петербурге снимаюсь в кино.

Я очень старалась быть хорошей
я всегда чуть дольше молчала
когда ты уходил
Я всегда улыбалась, когда звонила тебе
писала письма, но старалась их не отсылать.

Я представляю, что бы ты мог
мне отвечать.
Я смотрю в твои окна
будто ты вот-вот встанешь с кровати
опровергнув то,
из-за чего я уже никогда не буду хорошей

и открытая дверь
как будто ты очень скоро вернешься
или спрятался на лестничной площадке
в глубине моего сердца или памяти
сковывает руки дрожью.

Крик птицы как будто мгновенная
колотая рана
или стук в дверь
как крик птицы.

Бесконечный московский день.
Наконец-то избавились от метро.
Цветение вишни запах снега и
то что непередаваемо зовется
thunderstorm
республика Россия, зачем вам
нужен этот карандаш -
писать письма песни стихи
про огромные воздушные бессонные
ночи хоть бы где коротать
кровавые пятна в вагоне.
Я плакучая осень,
мы влюбленные в кофе
в теннисно-белых стенах.
Чистые пруды почему же вы
чистые? Тверская-ямская
две тысячи надцать апрель март
обещай мне что мы вернемся
и эта ночь никогда не станет последней.

Боль - вот слово
понятнее любого движения
и объяснение
любому концу
истории недописаны
я разбиваюсь о горечь
любых семи нот.

И улица - это улица
и сон - царство здоровых
боль я все еще жив
мне негде прилечь
мне просто поспать.

Мне кажется, я нашел ту дорогу
которая после слов
после неловких признаний
сделавших меня счастливым
вдруг обрывается.

Боль я вдруг осознал эту правду
эту тронутую молчанием печаль.

Эта тоска бледная розовая
ты просто не знаешь, что такое скука
ты вообще ничего не знаешь
Что это за слово - саркома?
Что это значит - умирать.

Правда ли, что во мне столько крови?
Где же она если мои щеки так бледны
если глаза мои блеклые с поволокой
неужели я почему я / когда я
печалюсь живу смеюсь щебечу птицей
все слова мои тлен кому?
Мне себя уже не беречь но
все же страшно или уже не боюсь

или только любовь измучившее меня слово
у меня снова есть жизнь у меня
твои глаза руки тоскующий по кому-то взгляд
зачем мне верить когда
твои волосы - лен мои бескрайние
раздетые небом поля и во мне
откуда-то ненависть грохот молчание тишина
покой незваный гость
дай хоть в последний раз мне услышать
как ты молчишь / упасть в эти безбрежные плечи
объясни мне откуда эта тоска
пусть страх уйдет

да, у меня снова есть жизнь

Она никогда не становилась спокойной, тот вечер и мы, помню, пьем кофе, а на столе остывает яичница. Обычный вечер, выйдем, говорю, пройдемся, нет, мне и здесь хорошо. Мне кажется, я вся засыпана песком и только выглядывает изредка моя голубая шелковая блузка. Какая хорошая ткань, - говорит продавщица, я оборачиваюсь к ней, и стакан воды падает у нее из рук.
Она закрывает лицо руками, но не плачет, она становится спокойной. Нет, нет, я больше никогда не выйду из дома. И ее дух безупречный, как воздушная яма.
Наши руки сжались и примерно одинаковые. Ничто так не держит, никто даже так не цепляется. Ее везут на скорой, мы проезжаем улицу Буланже и оставляем за собой станцию Республики. Из открытого окна попадает за ворот снег и в голове моей колотится какая-то вена. Она просит меня открыть окно, я кладу на стол приборы и путаюсь в шторах. Она бледнеет от ветра, она становится спокойней - воспоминания оставляют ее и она может уже говорить о себе и о жизни других людей.
Я сидел у телевизора, который мигал то красным, то зеленым, я смеялся перед ним и иногда напивался, и я вспомнил только однажды, когда хотел ее вернуть. Когда понял, что платья, которые сестра пакует в большие сумки - её. Ты не можешь оставить меня, а сестра утешает меня, она плачет и ее щеки становятся пунцовыми; и я плачу, но на самом деле злюсь. Мне не страшно совсем, мне тоже мне тоже

Как упоительно в 0:40 ночи уходит поезд трещит фонарь в окне включили свет где ты не спишь Весна начинается ночью А мне-то что дрожание колен да деревянная скамья Что же ты скажешь мне ну что же ты скажешь почему не скажешь я улыбалась глядя тебе в пролет лестницы шахтой лифта огромнее пространство которое ты как-то замял но что ты скажешь забыл Откуда же тебе знать, откуда все это во мне взялось

Саше:
В связи с твоим отъездом я очень думаю о самоубийстве. Есть ли это избавление от только возможного может намеренный отказ пытаться? От навязанного социумом стремления осуществить себя - к мортальному, единственному, необходимому.
Я пытаюсь думать об этом холодно, отстраненно, будто я беспристрастный судья. Но я палач и меня воротит вид крови, а ведь боли я мелочно бегу.
Боль нынешняя уже не страшит меня, возможность счастья - юношеский задор. Возьми меня, пусть меня и не станет.
Мне малодушно страшно, но я намерена стать быстрее, сказав всем тем что для меня могут все изменить или же приблизить решимость конца.
Эта зима слишком много забирает. Я перестала говорить. Под булыжниками мостовой - ничто. Ряд акульих зубов.
Думать обо всем этом приятней, чем я думала. Музыка, которую я не услышу, и люди, с которыми не познакомлюсь. Всего не познать.
Приехать в пять ночи одной для никого - самое худшее. Я дома, привет, Саша.

Сила сделать паузу там где нет точки
Слабость прощать
Светофор указывает иди
Кашель не делает скидок на юность
Задолженность разговора с собой привет Саша привет Женя привет Юля привет